Шурик сидит на скамейке в парке, и его переполняют эмоции, которые он не в силах держать в себе. Каждому случайному прохожему, который замедляет шаг или присаживается рядом, он начинает рассказывать одну и ту же историю, но каждый раз с новыми, всё более яркими и трогательными подробностями. Это история о любви, внезапной, всепоглощающей и, как ему кажется, взаимной. Он описывает Нину не просто как девушку, а как сияющий идеал: студентку, полную жажды знаний, активную комсомолку с горящими глазами, верящую в светлое будущее, и, конечно, невероятную красавицу, чья улыбка могла осветить самый хмурый осенний день. В его рассказах она предстаёт существом почти не от мира сего – умная, принципиальная, весёлая и добрая. Шурик с упоением живописует их случайные встречи в институтских коридорах, мимолётные взгляды, которые, как ему верилось, говорили о многом, и тот единственный раз, когда они разговорились о чём-то важном. Он убеждён, что между ними пробежала искра, что это было началом чего-то большого и прекрасного. Однако по мере того как история разворачивается, внимательный слушатель начинает замечать трещины в этом идеальном фасаде. Чем больше Шурик говорит, тем яснее становится, что вся эта эпическая романтическая сага, со всеми её знаками внимания и намёками на взаимность, возможно, существовала лишь в его собственном воображении и пылком сердце. Его рассказ – это не столько хроника реальных событий, сколько искренняя, трогательная и немного наивная исповедь человека, который испытал сильнейшее чувство, но, возможно, так и не решился сделать решительный шаг или неправильно истолковал обычную человеческую вежливость и дружелюбие. История любви всей его жизни оказывается историей надежды, мечты и того светлого, хотя и неразделённого, чувства, которое навсегда осталось в его памяти как самый яркий и прекрасный миг. Он делится этой историей не для того, чтобы вызвать жалость, а словно пытаясь запечатлеть её в реальности, продлить жизнь тем счастливым мгновениям, которые, возможно, были лишь в его душе. И каждый новый слушатель на скамейке на несколько минут становится свидетелем этой чистой, искренней и такой человеческой трагедии – трагедии несостоявшейся, но от этого не менее настоящей любви.